?

Log in

No account? Create an account

Полусон у моря

Море. Синяя гладь, соединяющаяся где-то с другой, тоже синей гладью. Той, что наверху.

И чайки стремительными тенями проносятся где-то между, словно призраки. Так же бесшумно…

Бесшумно. Пенятся волны на линии прибоя, растекаясь по пляжному песку. Бесшумно шелестят, отступая назад, чтобы, слившись со следующей волной снова накатиться на берег. Без злобы и ярости, что так любят воспевать поэты, а в ласковом прикосновении материнской ладони к сморщенной коже маленького неуклюжего существа. И все это бесшумно. Для того чтобы услышать звуки надо открыть ставни окна.

Окна в просыпающийся сероватый мир. Впустить первые лучи встающего солнца, что окрасит весь мир, подобно кисти талантливого художника.

Художник не откроет окно… Легкий скрип двери, и тугой звук рассыпающегося песка заполняют обволакивающую тишину. И крики чаек, и нежный шелест прибоя, и… плач.

По берегу на четвереньках двигается маленькое и неуклюжее существо. Сзади его догоняет другое, более ловкое и грациозное. Встает на колени перед маленьким средоточием жизни, ласково смотрит ему в глаза и смеется.

Смеется и то существо на четвереньках, ласково улыбается солнце, еще не вставшее, но уже окрасившее горизонт нежным переливающимся пурпуром. Нежным, как ладонь того красивого грациозного существа, берущего то, другое на руки. Переливающимся, словно их смех.

Море слегка касается своими волнами ветерка, а тот, быстрый и легкий, словно ласточка напевает морю свои легенды, что живут всего мгновенье. В дуновении мгновений жизни ветерка.

Ветерок расправил паруса вышедшего из бухточки неподалеку парусника. Еще один искатель края света направился в сторону горизонта… И так же, как и тысячи лет назад, горизонт будет отдаляться от парусника, заманивая его в ловушку азарта. Парусник не знает, что Земля круглая. Об этом знает лишь его наездник.

Но наездник никогда не скажет об этом паруснику, иначе тот перестанет лететь, словно птица по волнам, едва касаясь дном поверхности моря. Он будет уныло плестись, позволяя волнам — задирам толкать себя в борта.

Маленькое существо на берегу устремило свой взгляд на парусник.

Мир в его зрачках перевернут, поэтому казалось, что парусник идет по синей ровной глади неба, оставляя за собой едва различимый инверсионный след. Существу было все равно, где оно находится, наверху или внизу. Ему было бы одинаково хорошо и там, и там. А если паруснику не все равно… что ж … Пусть будет так, как хочется паруснику. Пусть будет так.

Берег отдаляется, остается за кормой едва различимой нитью, а потом и вовсе сливается с горизонтом. Парусник летит по маленьким волнам к своей мнимой цели. А цель все отдаляется. Потому, что она мнимая. Но парусник этого не знает, а, может быть и знает, но ему больше нравится жить надеждой, когда-нибудь все-таки достичь горизонта.

Так же, как и парусник, мы каждым вдохом и шагом, все дальше и дальше удаляемся от хорошо знакомого родного берега, откуда машет ручкой неуклюжее пухлое существо, что видит мир перевернутым.

Так же, как и парусник, отправляемся по морю-небу, движимые надеждой, на поиски каких-то пределов, горизонтов. Но в отличие от парусника, который сможет вернуться на родной берег, нам не повернуть назад. Слишком силен попутный ветер и течения. А горизонты все также недоступны. Так и плывем по морю, окруженные со всех сторон водой, и годы — задиры, словно волны толкают в бока.

Лишь надежда не позволяет предаваться унынию. Она гонит вперед, не оставляя места для тоскливых мыслей о том берегу, где стоит и машет на прощание пухлой ручкой неуклюжее маленькое существо, для которого море и небо слиты в единую, синюю гладь. Для которого не существует еще горизонтов.
Tags: ,

Comments