Тыдым-тыгдым
В районе сорок какого-то километра «было» убыло и стоять стало несколько некомфортно. Не особо заботясь о реакции окружающих, я спокойно сполз на пол и уютно устроился под дверью в межвагонное пространство. Во-первых, атмосфера там всяко свежее, а во-вторых, стоять на попе удобнее.
Помимо меня в ножном лесу обнаружилась маленькая собачка на спичечных ножках с выпученными глазками. Она увлеченно пыталась подарить людям чувство близости, наматывая им на ноги свой поводок. Люди были счастливы. Хозяйка нервно озиралась и периодически дергала на ощупь поводок со своей стороны. Поводок натягивался еще сильнее, а люди становились еще счастливее.
Увидев такого большого меня, который снизошел с высоты человеческого роста до ее лилипутских проблем, собачка от радости чуть не удавилась, каждым своим глазом демонстрируя готовность обрести во мне друга. Но проклятый поводок был неумолим. Пришлось пучить друг на друга глаза из разных углов.
Поезд усердно стучал по стыкам, я подпрыгивал на попе, пассажиры потели и тоже подпрыгивали. Даже собачка не могла удержаться от участия во всеобщем празднике ритма, хотя по ее выпученным глазам было заметно, чего ей это стоило. В общем, так бы мы и доехали в полной гармонии до самого края света, но внезапно в районе плеча появилось ощущение, будто его кто-то теребит.
Я сосредоточил внимание на дяде с большой тележкой в обнимку. Он выразительно кивнул на дверь позади меня. Я привстал (не без помощи друзей) и обернулся. Из окошка в двери на меня совершенно ошалело смотрел контролер. Оказывается, он уже минут пять ломился в дверь а я за всеобщей вибрацией окружающей среды этого не чувствовал. А он, в свою очередь, никак не мог разглядеть препятствие, расположенное ниже доступного ему горизонта.
